Разработка этой «решетки» вызывает значительные трудности, главная из которых связана с необходимостью последовательного соблюдения эквивалентности или паритета. Каким образом на самом деле устанавливаются пропорции между окладами различных групп служащих? Можно ли провести сравнение, скажем, между служащим судебного ведомства и офицером? Следует ли таможенного досмотрщика оплачивать выше, чем жандарма? Практически невозможно выявить точные и объективные критерии, которые позволили бы дать ответ на эти вопросы. Система классификации должностей, применяемая в американских федеральных органах, была введена как раз для того, чтобы точным и одновременно беспристрастным образом установить паритетность в оплате труда, но она не позволила разрешить все трудности. Во всяком случае, примирить заинтересованные стороны невозможно. Каждая группа служащих считает, что именно их работа наиболее трудна, что она требует самой высокой квалификации и связана с наибольшей ответственностью и т. д. Ни одна из этих характеристик не поддается измерению; если предположить, что они были бы измеримы, сравнение других элементов могло бы быть только произвольным.
Поэтому, когда в 1948 г. была введена новая «решетка», возникло множество затруднений. В этой системе должностных окладов учитывались одновременно такие факторы, как установившееся ранее соотношение в заработной плате, большая или меньшая степень престижа, которым пользуется тот или иной род занятий, и степень политического влияния, оказываемого определенными категориями служащих. Но критерием, который играл (и продолжает играть) наиболее важную роль, являлось наличие диплома об окончании университета. Одинаковые индексы зарплаты устанавливались для тех должностей, которые замещались по конкурсу служащими, имевшими равноценные дипломы. При равном дипломе — равный оклад: это яркий пример того влияния, которое может оказать на управление страны система образования. Выше мы видели, какими последствиями чревато то предпочтение, которое дается на конкурсах дипломам об окончании школ и университетов.
Когда «решетка» разработана и введена, то, к всеобщему неудовольствию, внести в «ее изменения становится трудно: повышение индексов зарплаты одной группе служащих связано с риском вызвать цепную реакцию требований со стороны остальных. Однако правительство время от времени вносит такие изменения: оно проводит эти мероприятия «черепашьими шагами», в ограниченных масштабах и таким образом, чтобы не вызвать бури. Так, некоторое время тому назад правительство решило поднять на несколько пунктов индексы окладов работников просвещения, чтобы с помощью этого паллиатива смягчить кризис, испытываемый этим ведомством в связи с нехваткой персонала.
Такие изменения, как мы уже говорили, довольно редки; поэтому руководители профсоюзов служащих, заинтересованные в улучшении положения членов своих союзов, не ограничиваются выдвижением требований такого рода. Они пытаются добиться либо учреждения новых должностей с более высокими окладами, что способствует быстрейшему продвижению по ступеням шкалы окладов, либо введения надбавок к зарплате тех категорий служащих, интересы которых они защищают. Направленность этого замысла совершенно ясна. Увеличение размера базового оклада является постоянным требованием профсоюзов, однако оно трудно осуществимо, так как касается всей массы служащих: в настоящее время десятипроцентное повышение создало бы в бюджете брешь в несколько сот миллиардов старых франков. Поэтому каждый профсоюз служащих старается добиться ограниченных преимуществ в виде всевозможных надбавок только для своих членов, изображая это требование как противоположное требованию о повышении зарплаты всем служащим; поэтому против них нельзя использовать аргумент «цепной реакции».
Каково отношение правительства к требованиям такого рода? Порой оно благоприятное, поскольку учреждение этих «компенсаций за риск», «надбавок за отдаленность» и т. п. позволяет умеренно удовлетворять требования наиболее решительно выступающих групп служащих, не поднимая в то же время зарплаты всем категориям. Таким образом правительство может выиграть время, а иногда даже расколоть ряды своих «противников». Это является одной из причин той настоящей «гонки надбавок», свидетелями которой мы являемся вот уже несколько десятилетий. Поток компенсаций под всевозможнейшими названиями растет самым безудержным образом. Из этого следует, что шкалы индексов не отражают более действительно существующей иерархии окладов, поскольку размеры надбавок и компенсаций для различных групп служащих неодинаковы. Периодически выдвигаются требования «наведения порядка». Но это пожелание рискует остаться благим. В самом деле, если правительство решит вернуться к официально установленной шкале окладов, то оно столкнется с противодействием групп служащих, находящихся в преимущественном положении, которые будут считать, что ликвидируемые надбавки являются их приобретенными правами (droit acquis); если же правительство решит изменить шкалы индексов таким образом, чтобы они соответствовали реальному положению вещей, — иными словами, если оно намеревается включить существующие надбавки в ставки должностных окладов, —то оно встретит сопротивление тех групп, которые в настоящее время находятся в непривилегированном положении и которые не пожелают видеть, как оно закрепляется окончательным образом.
Так же читайте
